Единственный шанс …

В квартире ничего не изменилось, разве что возле опрокинутого кресла валялся разбитый шприц. Аккуратно убрав мусор, он поставил на плиту чайник и глубоко задумался. Третий день, заканчивается третий день с момента вызова «Скорой помощи», а ожидаемые ощущения не появились. Может, его вылечил это странный сон?

— Ты так думаешь?
Тимофей испуганно вскочил и оглянулся.
— Не стоит делать резких движений, закружится голова, — в дверях стоял мужчина примерно тридцати пяти лет. Строгий черный костюм, белая рубашка, начищенные до зеркального блеска туфли. И неестественно серое, землистое лицо.
— Как вы…
— Сюда попал? Сквозь стену, — рассмеялся гость, — ой, прошу прощения.

Он нагнулся и что-то поднял, внимательно рассматривая:
— Зуб выскочил. Понимаю, что звучит и выглядит не эстетично, но ничего поделать не могу.
— Почему, — начиная подозревать самое страшное, прошептал Тимофей.
Его тело неожиданно покрылось гусиной кожей.
— Видишь ли, долгое нахождение под землей, пусть даже и в гробу не способствует улучшению цвета лица и тем более не обладает укрепляющими организм свойствами.
Жуткий озноб заставил присесть.

— Собственно, — не обращая внимания на происходящее, невозмутимо продолжал гость, — я не собирался совершать никаких визитов, но краем уха услыхал о приговоре…
На смену дрожи от холода пришел жар. Тимофей мгновенно вспотел.
— А так как я – потерпевший…
Резкая боль нахлынула волной. Спина, руки, ноги, шея. Болело всё. Пытаясь встать, он рухнул на пол: ноги не слушались.
— … дал согласие.

Вены невыносимо зачесались изнутри, теперь всё стало на свои места – она никуда не делась.
— Ломка, — кивнул головой гость и присел рядом, — ты прав, она ждала своего часа. И дождалась, как себя чувствуешь?
— Мне нужно… — с трудом прохрипел Тимофей.
— Шприц в комнате, сбегать? Оцени доброту, — издевательский смех вызвал громкий звон в ушах, — в отличие от меня, ты не будешь мучиться, просто укол, минута ожидания и свобода. А в следующий раз, возможно, я приду к тебе не один.
— С кем? – руки и ноги свела судорога, тело тряслось мелкой дрожью, вены зудели так, что хотелось вырвать их зубами.
— С очередной твоей жертвой, или с несколькими, так что, принести?

Тимофей понял – это был не сон, комната, судьи, приговор…
— Душевные муки средней степени тяжести, — имя, конечно, звучит не так красиво, как в жизни, но и выбирать мне не приходилось. Возьми.
На серой ладони лежал наполненный шприц.
«Укол и опять суд? Если это – всего лишь средняя степень, что тогда – высшая? А может, в этот раз врачей хватит на всех?»
— Кто знает, мой дорогой друг, решать тебе. Подумай, только хорошенько подумай, второго шанса может и не быть. А мое предложение пока в силе.
Перед лицом опять мелькнул заветный шприц.
— Нет! Есть другой выход! – собрав силы, Тимофей вскочил и всем телом бросился на окно.

Но вместо ожидаемого звона разбитого стекла он почувствовал сильную боль в затылке.
— Что-то с памятью моей стало, — издевательский смех, прерываемый всхлипыванием, раздавался прямо над лицом, — досрочное прекращение наказания самим обвиняемым исключено. Так сказано в приговоре, забыл? Вставай.
С трудом поднявшись, Тимофей сел на небрежно пододвинутый табурет.
— Даже не старайся, ничего не выйдет, — гость немигающим взглядом смотрел прямо в душу, — глупый трусливые человечишка всерьёз подумал, что муки можно прекратить таким образом? А знаешь, я даже завидую, ты как горец – не утонешь, не собьет машина, даже если на мину наступишь, она сделает вид, что не заметила.
— И что мне делать? – волна боли, судорог и жара накатила с такой силой, что каждое слово давалось с огромным трудом.
— У тебя есть выбор: терпеть или…
— Или что?
Гость молча протянул руку. На серой ладони лежал наполненный шприц.
— Вот так, — он снял с руки жгут и замер.
Несколько секунд томительного ожидания и вот уже теплая мягкая волна медленно покатилась от живота к голове.
— Упрямству слабых духом пою я песни грустно.
Тимофей вздрогнул: сквозь белесый туман прямо в душу смотрели глаза гостя, ставшие черными, как обсидиан
— Входите и присаживайтесь.
Он растерянно осмотрелся. Знакомые белые стены. Стул в центре и стол поодаль, за которым сидел уже знакомый мужчина. В этот раз один. Темный.
— Вижу, свой выбор вы сделали. Сразу отвечу на ваш вопрос – того, придуманного рая больше нет, есть только эта комната. И так будет всегда.
— Я, было так больно, простите, я не хочу, чтобы кто-то ещё…
— Ваши желания не являются основанием для изменения правил, — темный взял в руки лист бумаги, — вы обвиняетесь…
— Подождите, если можно, одну секунду, — Тимофей ухватил мелькнувшую в голове мысль.
— Слушаю вас.
— Что должно случиться, чтобы за мной не выехала бригада «Скорой помощи»?
— Ничего, приговор не подлежит изменению. Итак, — в руках вновь зашелестела бумага.
— Пожалуйста, постойте, но бригады бывают разные.
— В каком смысле? – темный с интересом посмотрел на собеседника.
— Например, доставляющие умерших в…
— Исключено. Досрочное прекращение наказания самим обвиняемым…
— Я помню, простите, значит, выбора нет? – Тимофей опустил голову.
— Почему же, — неожиданно улыбнулся темный, — выбор есть всегда, так уставлено ИМ.
— И какой он, этот выбор?
— Наркотический рай можно заменить безумием. Другой диагноз, специализированная бригада. Никаких посторонних жертв.
— Я не хочу быть виновным в смерти других, прошу вас, — Тимофей с надеждой посмотрел в черные глаза.
— Покупайте, — с готовностью кивнул темный, — цена известна, вы умный человек и понимаете, о чем я говорю. Условия просты – с момента заключения договора вы всегда будете находиться в этой комнате, в тишине, спокойствии и одиночестве. Ваше тело будет кривляться, возможно, бегать по стенам, либо лежать привязанным к кровати. Однако, не думаю, что это имеет какое – либо значение. Итак?
— Я согласен.
— Принято, — собеседник встал и вышел сквозь появившуюся в стене дверь.
— Жертва или слабость, как вы думаете? – тихо раздалось за спиной.
Даже не оборачиваясь, Тимофей понял, кто задал вопрос.
— Думаю, второе, однако это ваше решение и оно принято, — светлый встал напротив, — вы сейчас думаете о последствиях, понимаю, они плачевны.
— И шанса на прощение нет, — тихо шепнул мужчина.
— Он есть всегда, так установлено ИМ. Вы имеете право, естественно, с соблюдением традиций и антуража заключенной вами сделки, раз в день, в шесть утра шесть раз повторить фразу из шести слов, которую вы скажете сейчас. Это ваш единственный шанс.
Шумная группа студентов в белых халатах остановилась возле следующей двери.
— А здесь, мои юные дарования, — седой профессор указал на дверь палаты, — находится самый удивительный пациент нашей клиники. Наркоман, вероятно, так и оставшийся в мире нимф и философских озарений. Его историю мы рассказываем таким же любителям убегать в придуманный затуманенным мозгом рай, а затем, оставляем в этой палате на несколько минут. Начало сеанса – ровно в шесть ноль ноль.
— Профессор, а почему именно утром, — смешливая девушка с любопытством прильнула к дверному окошку.
— Дело в том, что в это время пациент шесть раз повторяет единственную связную и осмысленную фразу: «Я избавился от мук, продав душу».
— Вы думаете, такой оригинальный метод окажется эффективным средством? — спросил кто-то из студентов.
— Для наркоманов – это, возможно, один из многих шансов вернуться к нормальной, свободной от зависимости жизни. А вот для него, — ярко – синие глаза профессора блеснули, — это единственный шанс тем самым заслужить прощение.

Автор: Андрей Авдей  Источник 

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Единственный шанс …