Эх, Алька-Алевтина!

-Вниманию пассажиров! Автобус, рейс за номером №231 отправляется с 4 платформы! Повторяю, автобус, рейс за номером № 231 отправляется с 4 платформы! – гнусавым голосом объявил рупор, прямо над моей головой, да так громко, что я невольно вздрогнул. «Прах тебя побери, напугал!» мысленно выругался я, и отошел в сторонку.

Осталось ждать недолго, скоро на мой автобус объявят посадку, и покачу я в деревню. Давно в ней не был. Родители, как примерли, лет десять, наверное. Дом, поди, уже в землю врос. Я сам военный, по выслуге на пенсию вышел. Служил на Севере. Жену с детьми там пока оставил, сам приехал в родные места, оглядеться, присмотреться, на родительский дом взглянуть, сердце утешить.

Переехать решил на отцовское гнездо. Все мечтал, пока служил, как я огород пахать буду, картошку садить, зелень всякую, баньку топить. За годы службы не вывелся из меня деревенский дух. Неистребимым оказался. Захрипел рупор, объявляя посадку на мой автобус. Подхватив сумку, я поспешил к платформе. По пути обогнал женщину с мальчишкой лет четырнадцати с неподъемными сумками. Оглянулся на нее, что-то знакомое показалось в облике.

— Алька, ты? – неуверенно спросил я, — ну, точно ты, Алька! – обрадовался я, узнав мою соседку по деревне, дома рядом стояли. Алевтина была младше меня лет на восемь.

— Егор? Ты это, что ли? – остановившись, так же неуверенно переспросила женщина.

— Я, конечно, я! Не узнала? Немудрено, сколько лет прошло. Ты куда? На наш рейс? Давай помогу с багажом. – подхватил ее сумки и мы поспешили к автобусу. Кое-как затолкали ее груз в багажный отсек и отдуваясь сели на свои места. И какое везение я с Алевтиной рядом оказался. Сынок ее чуть впереди, через ряд. Прошла контролерша, надорвала билеты и, пожелав счастливого пути, закрыла дверь. Автобус выехал с вокзала и покатил за город, через некоторое время вырвался на свободу и через окошки потянулись поля, перелески и редкие деревни. Я поворочался, устраиваясь поудобней, повернулся лицом к Альке.

— Ну, давай, рассказывай, как там, в деревне, сама как? Муженек твой, Витька все так же на тракторе.

— В деревне все нормально. А Виктор? Отъездился, – устало вздохнув, ответила Алевтина, — погиб он, трактор задавил.

— Прости, не знал. Соболезную. Давно?

— Да уж лет семь, как умер. Да и помер лютой смертью. Ладно бы добром, а то по дурости.

— А как это случилось?

— Попросил его Матвеич, бревна из леса привезть. Обещался заплатить, как положено. Витька поехал, деньги дома нужны. Матвеича, нечистый, попутал бревна под Каменной горой заготовить, а там, сам знаешь, дорога крутая, опасная. А у меня в тот день, что-то сердце защемило, будто чует неладное, я давай Витьку отговаривать, он ни в какую. Упрямый. Не послушался, поехал. А после обеда привезли… всего изломанного.

Как мужики рассказали, из той поляны, есть две дороги, одна в объезд, другая через гору, там и путь короче и два рейса сделать можно, пока по объездной проедешься. За лишний рейс, отдельная плата. Ну, Витька и решился. Поехал напрямую, через гору. На самой почти вершине трактор глохнуть начал от напряги, Витька давай передачу переключать, пока рукоятку дергал, трактор назад пошел, телега гружена, будь здоров, тянет здорово.

На тормоз,… колеса юзом идут. Телега встала поперек, трактор навалился и пошел кувыркаться. Бревна по горе рассыпало, сами до низины катились. Пришлось автогеном кабину резать, чтоб достать Витьку. Вот так осталась я вдовой, Егор. А ты сам как, жена, дети?

— Да что я, у меня все нормально. Вот на пенсию вышел. Решился в родительский дом вертаться. Надоело на чужбине. Отец просил не покидать родительского гнезда. Вот приеду, осмотрюсь, домик подлатаю, затем и семью перевезу. А это твой сын впереди сидит?

— Ага, сын. Максимом зовут. Восьмой класс заканчивает.

— А ты чего замуж не выходишь, Алька? Ведь не старая еще и симпатичная какая.

— Вот от мужа и еду в деревню.

— Не понял. На побывку едешь, что ли?

— Да нет, совсем. Развелась я с мужем, Егор. Вот в свой дом вертаюсь. С работой уже договорилась, опять в садик берут нянечкой.

— Чего не поделили? У тебя же характер золотой, слова поперек не скажешь. Помню, Витьку покойного, как обихаживала, всегда чистый, отглаженный. В избе не пылинки. А как он тобой гордился. Через слово «Алечка, моя Алечка». А этому, чего не хватило?

— Не ругай его Егор. Он ту не причем. Николай хороший человек. Нравом добрый, только шибко городской. Да и Максим его принял, почти как отца. Познакомились на свадьбе. Ты ее помнишь, Варю, племянницу нашу, замуж выдавали. Николай вроде дядей приходится зятю. Ну, в общем, сват. Все городские. Ну, там у нас все завязалось.

Стал приезжать, наведываться, по хозяйству помогать. Все-таки без мужика плохо на деревне. Друг дружке понравились. Потом посватался. Николай сам вдовцом был. Жена умерла при родах, ребенка не спасли. Долго траур носил. Любил ее шибко. Но, время лечит. А без бабы мужику никак нельзя. Дала согласие, только в начале у Максима разрешение спросила. Он был не против. Только вот закавыка была одна.

Николай не схотел из города в деревню ехать, а я из деревни в город почему-то боялась. Максим меня уговорил «Поедем, да поедем, там же город, новая жизнь». Согласилась на свою беду. У Николая двухкомнатная квартира оказалась. Работает в ЖКХ слесарем. Я устроилась уборщицей, мой диплом педагога дошкольного образования, не нужен был, даже не посмотрели, там, таких как я… пруд-пруди. Зарплаты у нас у обоих маленькие. Максим пошел в школу. Знала бы, на какие муки сына и саму себя обрекла, уехала бы прочь, чтоб глаза не видели этот проклятый город.

— Были проблемы?

— Да еще какие, Егор. Все-таки восьмой класс, самый ранимый возраст. А в классе узнали, что Максим из деревни перевелся, началась травля. Не успеет войти сынок в класс, так пол класса зажимают носы, и переспрашивают «От кого это навозом несет? Кто из деревни приперся?» Приходил заплаканный. В деревне успевал по всем предметам, а тут съехал на нет. Я в школу, ладно, там директор умный оказался, провел свои разборки, вроде наладилось. Максим повеселел.

Да недолгим было счастье. У директора инфаркт, потом его списали из школы. На его место другой, молодой, амбициозный, пришел. Учителей — пенсионеров по увольнял, на принимал молодых. Так и в класс сына пришла новый классный руководитель, девушка современная, вся замороченная западной методикой. И это ничего. Только вот она и оказалась спусковым курком травли в школе моего сына.

Надумала она, классом на зимние каникулы в Санкт-Петербург съездить. С каждого ученика по двадцать пять тысяч. Туда-обратно, гостиница питание и т.д. Откуда у меня такие деньги. Я, плача, отказала Максиму. Он пошел в школу и сказал, что он не может, столько денег не наберут родители. Он оказался единственный, кто не мог поехать.

Классная, встала и при всех «Если родители не могут обеспечить ребенка, надо ставить вопрос перед органам опеки и вообще…» добавила, дескать, нищебродам делать нечего в такой школе. И пошла, писать губерния. Одноклассники приехали, хвастаются, сувениры показывают по всей школе и при этом в Максима тычут. А сын молчит, ни слова. Ладно, и это улеглось. Одну беду избыли, другая навалилась.

Понравилась ему девочка из параллельного класса девочка. Он, видать, тоже был не противен. Стал провожать ее со школы. Однажды пришел весь побитый. Я спрашивать, он молчит. Я опять в школу, все в классе ни звука, отнекиваются и презрительно отворачиваются. Я к классной руководительнице, та… знать не знаю, ведать не ведаю и вообще… мой Максим своими отметками, портит показатели класса и школы и что он причина ее выговоров по линии воспитательного процесса, потому как нет 100% охвата детей.

Вот, тебе на. Так стало горько. Пришла домой, обнимаю Максима, утешаю его, дескать, все пройдет, все наладится. Он же вскочил и прокричал страшные слова «Зачем ты родила меня, если не можешь обеспечить единственного сына, лучше бы вместе с папкой трактором задавило». И так зарыдал. Успокоила, как могла, пока не уснул.

Тут я решилась. Вернулся Николай, я к нему, обсказала ситуацию. Он, выслушал, как-то неопределенно пожал плечами посетовал, что трудно деревенским ужиться в городе, воспитание другое. В школу не пойдет, Максим взрослый парень, пусть сам разбирается в своих проблемах и переехать в деревню, наотрез отказался, «Я б еще коровам хвосты не крутил» и баста. Ах, ты так?!

Наутро я забрала документы сына из школы поехала в деревню, отдала их директору и заодно на работу оформилась в детсад. И вот как видишь, едем. И нисколько не жалею. А сын, как рад, посмотри.

Я посмотрел вперед и, правда Максим через окно смотрел вдаль и чему-то улыбался.

— А Николай что же?

— Не знаю, поживем, увидим. Если я ему дорога с сыном,… приедет, а нет, и так проживем.

— Отважная ты баба, Алька, — усмехнулся я,- вся в дядю Степана.

— А то, — задорно усмехнулась Алька, — мы и не такое могем и не такое вынесем.

Автобус ехал, дорога длинная. Вскоре нас сморило дремой. Через полчаса я проснулся, оттого что затекла шея. Привалившись к моему плечу, посапывала Алька. Я всматривался в молодое и красивое зрелой бабьей красотой лицо и дивился, ведь не скажешь что ей уже под сорок. Всем хороша, только горькая складка возле губ выдавала, что досталась ей нелегкая судьба.

«Эх, Алька-Алевтина! Баба ты горемычная» — пожалел я ее про себя и просунув руку обнял ее за плечи. Алька не проснулась, просто поудобней улеглась на моем локте. Ехать еще часа полтора, пусть поспит.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Эх, Алька-Алевтина!