Майя

Майя родилась в середине мая в провинциальном городе России в середине двадцатых годов прошлого столетия, на полгода раньше Майи Плисецкой. В интеллигентной и доброй семье. Вечерами мама и бабушка музицировали в четыре руки, так что первые уроки нотной грамоты Майя усвоила от родных. Воспитываясь на классической музыке, она прилежно разучивала гаммы на фортепиано. И читать девочка научилась рано.Одним из любимых писателей стал Гарин-Михайловский. В доме была обширная библиотека, состоящая из томов русских и зарубежных писателей. Эта комната служила одновременно и кабинетом отца. В восьмилетнем возрасте Майечка пошла в школу. С третьего класса стала ежегодно приносить домой похвальные грамоты. Чаще задумывалась о выборе профессии…
Незаметно подкралась подростковая пора, а с ней и первая влюблённость в типичного хулигана, не признающего никакого воспитания и свода правил поведения в обществе. Он умел задавать умные вопросы, ставя учителей в тупик. Дружба очень разных людей, фактически противоположностей, крепла день ото дня. Майя окончила школу с золотой медалью на два года позже срока. Вмешалась война.


Мальчик-хулиган полной средней школы не окончил. Ушёл после семилетки на крупный завод, где успешно прошёл курс ФЗУ. Успел наш парень и повоевать, был ранен. Куда-то ушла задиристость, а заодно и вихрастость. Наметилась доля степенности и осанистости.

К Майе наш герой пришёл свататься сразу по возвращению из госпиталя домой, в конце мая сорок пятого, в затёртой гимнастёрке солдатской и сапогах. Не приняли родители. Отказали. Не такого хотели в зятья. И фронт не помог. Не подходил он для дочки. «Наше Золотце», — так называли Майю домашние.

Семья, в которой рос Владик, была пьющей. Отец его смолоду глушил горькую, выносил вещи из дома. Мама была из мещан, провела жизнь в крайней нужде и побоях, сама пристрастилась к распитию. Жили очень бедно,»собирали кусочки», еле-еле сводя концы с концами.
А Майя, став девушкой, почти не изменилась. Она была высока, тонка, с лебединой шеей, некоторой бледностью кожи и милой деткой улыбкой. Бледно-голубые глаза начинали смеяться раньше, чем губы. Смех был тихим, негромким, без обнажения зубов. Лёгкие, пушистые волосы, с завитками на висках не были так выверены и послушны, как её речь, манера говорить, умение держать голову и осанку.

Он предлагал уехать далеко-далеко вдвоём. Без благословения родителей. Майя так не хотела.  Она просила его подождать.
Парень разобиделся и сказал:
— Майка, вот увидишь, что вопреки прогнозам твоих родителей я стану уважаемым и надёжным человеком…
— Владя, пусть так и будет! Ну что же…Желаю тебе счастливого пути!

И Майя уехала из дома, поступила в столичный университет, на механико-математический факультет. Первые послевоенные годы были трудными. Посылки из дома приходили не часто, а продукты тут же делились среди всех девчонок в комнате поровну. Нередки в те времена были голодные обмороки на занятиях среди студентов и преподавателей.

Незаметный однокурсник опекал и подкармливал Майю с первого дня их знакомства. Она догадывалась, что он отрывал от себя и была ему благодарна за всё. Постепенно привыкла, к концу обучения Майя не представляла своей жизни без него. Девочки однокурсницы советовали найти получше, «больно сер».  Алёша, действительно, ростом не вышел, красотой не блистал, в музыке не разбирался, танцевать не умел. «Зато такой умный и внимательный», — думала про себя Майечка.

Съездили на каникулы к родным, познакомились с обеих сторон с родителями. Расписались. Собрали скромный свадебный вечер.
Согласно распределению молодожёны попали на один «из почтовых ящиков».  Здесь от завода им дали комнату в целых двенадцать квадратных метров, где разместилась кровать, стол и четыре стула со шкафчиком. В начале быт был спартанский, они почти не бывали дома, пропадали днями на заводе. А потом потихоньку наладилась и частная жизнь. У пары родилась дочка, и семья стала полной, но от большого стола и пары стульев пришлось отказаться. Дочка подрастала, радовала родителей послушанием и успехами в учёбе. Только Алексея дома было не застать. Через двенадцать лет Алексея Васильевича пригласили в Москву, предложили место в одном из НИИ. Через несколько месяцев в столицу перебралась вся семья.

К восьмому классу дочки положение семьи существенно улучшилось. Как-то поздним вечером раздался телефонный звонок. Майя сняла трубку и услышала незнакомый женский голос, который сразу спросил:«А знаете ли Вы с кем сейчас Алексей …» Не дослушав, она повесила трубку, а потом выдернула из розетки провод телефона. «Какая грязь», — подумала Майя. «Мороз» побежал по спине. Она стянула с кресла тёплый плед и свернулась комочком в широком кресле.«Поза эмбриона как естественная защита», — вдруг всплыли из памяти слова мамы.  Майя, согреваясь под пледом, начала думать о дочке…

Ведь скоро экзамены… Скоро выпускной бал! Майя почти позабыла свой городок, школу, выпускной и свою первую влюблённость. Да и зачем? Юность так далеко ушла, что незачем ворошить. Всё стёрлось, всё в тумане.

Тут двадцать лет семейной жизни. Целых двадцать? Да неужели так быстро и незаметно прошли… Помнит ли Алексей?  Он стал ещё более замкнут, погружен в себя. Уходит рано, возвращается поздно. Как обычно. Ответственность большая на нём… Майя отказывалась видеть очевидное. Измены начались почти сразу, и в столице они вошли в норму. Но ведь и на факты можно закрыть глаза.

А с первой любовью Майя увиделась несколько лет спустя. К своему пятидесятилетию. Встреча, случайная для Майи, была запланированной для «мальчишки-хулигана».
— Владька, снова ты? Здесь?
— Майя, я уже несколько лет живу и работаю в Москве.
Они присели на скамейке, во дворе её дома, обращённого к маленькому городскому скверу. Проговорили около часа.

Вихрастый Владик стал Владиславом Петровичем.  Он получил всё-таки хорошее образование. Исколесил полмира. Внешне стал ещё лучше, чем прежде. Его нетрудно было узнать даже в импортном костюме и модных очках.
— А зачем приехал? — вдруг устало произнесла Майя.
— Так обещался же тебе, помнишь. А я обещания сдерживаю.
— Это из-за меня ты стал таким?
— Не нравлюсь?
— Нравишься, но я давно и безнадёжно замужем. Внук у меня.
— Знаю о тебе всё.
— Следишь?
— Нет. Ещё жду. Ещё надеюсь.
— Зря. Каждый сделал свой выбор. Тогда… Жизнь прошла, — и в глазах этой женщины отразилась такая тоска. Ничего, кроме тоски.

Источник

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Майя