Взаимоотношения между офицерами

Тема настолько обширная, что не берусь делать какие-либо обобщения, наверняка, у каждого есть свой опыт и свой взгляд на эту проблему, в комментариях есть возможность его изложить.

Я же попробую осветить его со своей колокольни. Думаю, что важно отметить — большая часть моей службы прошла на ракетных катерах, а это накладывает свой отпечаток. На катере всего три офицера — командир, командир БЧ-5 , т.е. я, и командир всех остальных боевых частей и служб, для краткости именовавшийся старпомом.

Когда летом 1972 года я пришёл лейтенантом в 41 бригаду ракетных катеров КЧФ, первым моим командиром был старший лейтенант Богданов Борис Евгеньевич, в 1987-89 году ставший уже комбригом, капитаном 1 ранга. Это говорит о том, что к делу своему он относился серьёзно. Однако за два года совместной службы никакого особенного давления с его стороны, да и потом, от разных командиров катеров нашей части я лично не испытывал. В ходу было обращение по имени-отчеству в неформальной обстановке, а в более официальных случаях и по службе обычно было «товарищ командир» в адрес командиров, а с их стороны — «старпом» или «к-р БЧ-5». Иногда говорилось «механик», а то и просто «мех», но это уже в более свободной обстановке. Обращения по званию я не помню вообще, за исключением как к командиру дивизиона, и бригадным специалистам, не говоря уж о штабе и самом комбриге.

Если со старпомом мы общались на «ты», то к командиру уже только на «вы» в всегда, хотя я знал, конечно, экипажи, где и к командиру можно было обратиться на «ты», но это в случаях, когда скажем, служили на одном катере в должностях командиров боевых частей, а потом старпом стал командиром. Но опять же, это в приватной обстановке, надо понимать что, где и когда говорить.

Но даже когда мы собирались втроём в одной из трёх крохотных кают накатить шильца в подходящий для этого момент, конечно, никакой фамильярности не допускалось. Вообще, это же не крейсер какой-нибудь, где чёткое размежевание между старшими и младшими офицерами. Питались мы, сидя плечом к плечу за столом в маленькой катерной кают-компании совместно с мичманами, правда, командир занимал место в торце стола. Без него, если он был на катере, есть не начинали.

Помню забавный случай в Алжире, где мы были в составе инструкторского экипажа и столовались совместно с алжирцами, но там в кают-компании харчевались только офицеры, так что на шестерых места вокруг стола хватало. Как-то спускаемся на обед, а там уже сидит механик Хамед и усердно уплетает чечевичный суп, только очки сверкают. Командир Насер был сильно недоволен и резко стал что-то выговаривать очень быстро по-французски, арабским они не пользовались. Но несколько раз мелькнуло слово «политес», причём с обеих сторон, так что было понятно — командир отчитывает подчинённого за нарушение правил этикета, а тот пытается отбрехиваться.

Проявлений так называемой «годковщины» между офицерами разных возрастов и званий мне встретить не пришлось. В бригадной офицерской столовой было некоторое распределение столов, скажем для штаба бригады, дивизионного начальства или командиров катеров, и все прочие. Но это и понятно, посадочных мест на всех офицеров не хватало, странно было бы, если бы лейтенаты уже обедали, а более старшие офицеры дожидались своей очереди.

Тут тоже забавный момент. Вход в столовую находился на втором этаже с лестницы, начинавшейся напротив застеклённой рубки дежурного по нашему дивизиону. Перерыв на обед был два часа, многие стремились быстренько поесть и вздремнуть часок, если есть где. Поэтому уже минут за 10 до открытия начиналось небольшое столпотворение у заветных дверей. А время-то ещё служебное :) Периодически налетал начальник штаба бригады и устраивал разнос торопыжкам. На какое-то время попытки пробраться к кормушке в первых рядах прекращались, но потом всё возвращалось на круги своя.

После окончания служебного времени не всегда все мчались по домам. Оставлись пообщаться в неформальной обстановке, бывали шахматные баталии в ленинской комнате, где комдив мог сражатсья с мичманом, а вокруг них стояли болельщики. Комдива у нас очень уважали. Теперь я с высоты своего возраста могу оценить, насколько мудро он управлял большим количеством людей иногда с совершенно разными качествами, а то и интересами

О дежурной службе, тут свои нюансы. Обнаружив какие-то нарушения со стороны личного состава, дежурный по дивизиону их конечно постарается пресечь, но можно ограничиться потом разговором с командиром или старпомом определённого катера, если уж не произошло чего-нибудь особенно тяжкого, а можно доложить комдиву. Чувствуете разницу? Во втором случае могут надрать задницу и начальникам провинившегося, что отношения с ними не улучшит, с другой сторны, не все же офицеры части в более или менее приятельских отношениях с вами и может быть, ранее подложили подобную свинью вам. Вот и момент для ответки.

Как в каждой деревне был свой дурачок, (может и грубое сравнение) но в воинских коллективах тоже бывают такие люди, над которыми обычно посмеиваются вследствие каких-либо особенностей их характера или поведения. Не исключение это и в офицерской среде. Были такие и у нас.

Отношение зависит также и от знания и исполнения своих обязанностей. Когда у нас в бригаде ввели такое положение, что офицеры должны получить квалификацию «Мастер военного дела», в нашем дивизионе первым среди механиков стал я, не думаю, что должен скромничать в этом вопросе. Соответственно это было и оценено начальством. Ему-то тоже засчитывается — а сколько, товарищ комдив, у вас мастеров среди офицеров? Но служба не заканчивается только такими моментами. Ну вот были вы засечены сотоварищами в состоянии «принявшим на грудь». Или другой какой косяк. Настучать ли командованию или постараться как-то оградить не рассчитавшего свои силы от начальственного ока? Или пусть сам пытается уклониться от карающей десницы? Это очень индивидуальный момент. Вряд ли кто впишется за мудака, насолившего по гадостности своего характера другим сослуживцам.

Заполиты… Ну это отдельная тема, я писал уже о них, ниже дам сноску на статью. Мне наш боцман, уже много лет спустя, рассказал, как встретился на Северах с нашим дивизионным замом, молодым и борзым, который чем-то напоминал Андропова не только внешностью, но и придирчивостью и дравшего боцмана при всяком подходящем случае. Он тоже направился в Заполярье за всяким выслугами и прочими ништяками и вскре узнал, чем отличается служба в тех суровых местах от крымской некоторой расслабухи. Веришь, ли, поведал боцман — увидев меня, он чуть ли не стал обниматься и растроганно сказал: Миша (!), как много я понял, зря я тогда к тебе так придирался, ведь это были сущие пустяки по сравнению с тем, что увидел здесь!

Я умышленно не описываю эти отношения в служебной плоскости, разносы и выволочки, снятия с дежурств и гнобление не пришедшихся ко двору, хамство, всякие ущемления и тому подобное. Это тоже описывалось неоднократно тем же Покровским, да и я приложил руку:) Но ведь служба состоит не только из этого, не так ли?

Источник

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Взаимоотношения между офицерами